Я не фанат Пряникова, хотя уважаю его за «успешность» и отсутствие лишней жестокости. Но как индикатор того, что люди читают и обсуждают, он полезен.

Перед нами таблица доходов домохозяйств в неизменных рублях 2023 года. Методологических вопросов хватает — как учитывались неплатежи 1990-х, насколько корректна дефляция, куда отнесена «натуралка». Но даже со всеми оговорками общая динамика видна очень чётко.

1. Масштаб обвала 1998 года. Кризис 1998-го был по скорости резче, чем 1989–1993, и при этом почти забыт. Средний доход домохозяйства упал примерно вдвое. 1997-й только показал первый рост — и всё рухнуло назад.

2. Рост в «нулевые» был, но не взрывной. Да, по сравнению с 1990-ми доходы выше, но не многократно. Срабатывает эффект «дна»: когда в 1998-м доходы упали к уровню физиологии, любой небольшой рост субъективно ощущается как серьёзное улучшение, хотя сама структура экономики почти не меняется.

3. Почти двадцатилетнее потерянное время. Как когда-то всё сравнивали с 1913 годом, так скоро будем сравнивать с 2013-м (которого достигли в 2008). «Сами, все сами».

4. Локальный максимум 2019 года — странный. По сравнению с 2008 и 2014 годами статистика показывает пик, который субъективно совсем не ощущался. Это объяснимо: росли внутренние перекосы — цены на жильё, падение доступности импорта, расширение рентных зон, укрепление «интересов особых групп». Таблица фиксирует номинал, а не качество дохода. Но, повторюсь, это субъективная оценка.

5. Главное — доля государственных трансфертов. В 1994 году — около 18,5%. В 2023 году — уже примерно 30%. Рост в полтора раза. И это значит одну простую вещь: треть дохода домохозяйства приходит от государства, даже если убрать неденежные трансферты.

Что это всё означает

Мы сейчас вообще не о военных расходах и не о «геополитических издержках». Важны, но не они задают форму кривой. Формирует её демография. Демография — это судьба. Именно демографический переход когда-то остановил европейскую экспансию в Африке куда надёжнее, чем ужасы двух мировых войн.

Перед нами — не «перекормленное социальное государство», а застывшая социально-демографическая модель, напоминающая южноевропейскую:

много пожилых,
мало молодых,
высокая доля пенсий и трансфертов,
слабое обновление рабочей силы,
растущая зависимость домохозяйств от перераспределения, а не заработка.

Она кажется устойчивой, но на самом деле хрупкая: держится, пока бюджет вытягивает. Когда перестаёт — происходит не взрыв, а длительное институциональное выветривание.

Как ломаются хрупкие системы

«Краха цивилизации» не будет. Будет сползание, без дна:

растущие обязательства вытесняют инвестиции;
образование, медицина и инфраструктура тихо деградируют;
частный сектор переходит в оборонительную модель;
наиболее рациональные акторы борются не за рынки, а за доступ к распределению.

Мы не говорим про «мораль», «что хотят элиты» и т.п. Это институциональное сжатие — логичная адаптация к экономике с низкой динамикой.

В конце возникает фискальная стена: обязательства растут, база — нет. Кризис - внутренний, как Греция 2010-х или Аргентина 2001-го.

Что бывает после “выгорания”

Три возможных траектории.

A. "Правильный запад" (условно Nordics)

Реформа пенсий, повышение возраста выхода на пенсию, обрезание льгот, ставка на образование и экспортную экономику, чистка институтов. Работает — но демографию не исправляет. Балтия это показывает идеально: институты улучшаются, экономика лучше многих, а демографическая яма остаётся.

B. Централизованный индустриальный рывок ("как в Китае")

Директивный кредит, промышленная политика, госинвестиции, сжатие потребления (в том числе через обрезание льгот и пенсий). Это может дать рост — но не гарантирует. Даже Китай сейчас не демонстрирует автоматического «победного» сценария: рост замедляется, долги давят, экспорт ограничен, демография проваливается. И лично я бы не стал ставить деньги на то, что Пекин неизбежно выиграет транстихоокеанское соперничество. А ему победа необходима.

C. Южноевропейский цикл

Кризис → стабилизация через половинчатые реформы → небольшой подъём → новый кризис. Ничего не обваливается окончательно, но и не растёт.

И да — о терминологии

К несчастью, значительная часть терминов, которые мы используем (stagnation, redistribution traps, demographic drag, brittle systems), англоязычные, и их приходится адаптировать к русскому. А я не филолог, увы. На английском текст получается понятнее и чище.

Потом попытаюсь описать «что будет дальше», если руки дойдут. «Все не так однозначно», если смотреть дальше одного поколения вперед.