Иногда кажется, что у нас есть очень странный, но платёжеспособный рынок, про который никто не думает.

Рынок игр из прошлого.

Не «ретро вообще», а конкретных проектов, которые ждали в 1990–2005 (беру период как пример):

в 1990 — делали-делали, но сделали плохо, игра работала медленно и с глюками;

в 2000 — делали-делали, но не успели, студия закрылась;

в 2002 — почти завершили, но тут издателя перекупили, пришла новая команда, проекты старой закрыли;

в 2005 — провели рекламную кампанию, заинтересовали людей, после чего посчитали, что экономика не сходится, и проект закрыли.

У этих игр часто до сих пор есть аудитория.

Не миллионная — но тысячи, иногда десятки тысяч человек, которые помнят, чего хотели. И не получили.

При этом:

копию игры уровня 1990 года, да даже и 2005, сегодня делать на порядок дешевле, чем тогда. Даже в 2020 это уже делалось заметно быстрее, чем в оригинальную эпоху — если работать в lean-режиме, то раза в три.

Сейчас, с агентами, движками и накопленными ассетами, — ещё быстрее.

Если:

составить список «ждали, но не вышло»;

либо аккуратно решить вопрос с IP, либо сделать честного «духовного наследника»;

быстро и без амбиций заделиверить;

продавать по $10 (или что-то такое, стоимость перекуса в странах первого мира)

…то 10 тыс покупателей = месяц работы небольшой студии. Вернее даже не так. Месяц жизни студии.

Сделал → получил деньги → повторил.

Не стартап мечты, не «перевернём индустрию», а мелкая, быстрая, повторяемая модель.

Интересно даже не «взлетит ли», а какие именно проекты сейчас стоило бы реанимировать.

Данная мысль у меня возникла в процессе обсуждения печального, но светлого поста:

https://dmitriyandreev.livejournal.com/359251.html

В комментариях — назовите, пожалуйста, одну игру, которую вы ждали, но она так и не вышла.

Без обсуждений и объяснений, просто название (можно с примерным годом).

По пути на лыжню видел большую стаю свиристелей.

В Юнтоловке видел пару брачующихся ворон. Немного рано.

В связи с событиями реанимировал канал.

https://t.me/speaking_in_riddles

Сходил в Буквоед, купил книг. Начал читать и сильно разозлился, что зря потратил деньги. И это не просто бытовое раздражение, а ощущение, что тебя ввели в заблуждение на уровне жанра и метода. Отмечу, что тот факт, что ныне у нас книги "для взрослых" продаются в запаянной упаковке не помогает - разобраться, что там внутри, невозможно. Покупаешь "кота в мешке" :)

Успокоившись, я подумал и решил разобраться, а почему же меня эта книга так вывела из себя? Ну кроме обычного "потратил деньги, а желаемого не получил"? А потому что уважаемые авторы телеграм-каналов мне так ее разрекламировали, что ждал другого.

Книга Алексея Сафронова «Большая советская экономика. 1917–1991» — масштабная (почти 800 страниц) и во многом интересная работа. Однако ее проблема в том, что я ожидал другого. Я хочу аналитическую экономическую историю, которую легко читать и которую можно подложить ребенку в качестве книги "ну почитай, узнаешь много нового". Цитата с обложки: "Вооружившись цифрами и источниками, автор хладнокровно исследует каждый из этапов существования СССР и отвечает на главные вопросы: «что это было?», «почему все закончилось именно так?» и «могло ли быть по-другому?».".

Т.е. должны быть цифры, источники, должны быть ответы на вопросы. Однако творение Сафронова - это нарратив о советском экономическом администрировании — честнее и аккуратнее позднесоветских учебников, но методологически очень близкий к ним.

Статистика без экономики

Главная проблема книги — не в отсутствии цифр, а в том, как эти цифры используются. Чисел много: проценты роста, объёмы производства, «рывки», «спады», «восстановление». Но почти всегда они подаются вне аналитической рамки. Рост — без базиса, производительность — без сравнений, успех — без оценки альтернативных издержек. "Выросло вдвое". В абсолюте, простите пожалуйста, сколько? На душу населения? В каких показателях (тот самый вопрос об учете потребления мяса в убойном весе)?

Язык книги сочетает два типа речи: государственно-административный (здесь все понятно) и язык отчета консультантов из «большой четверки», нанятых не для анализа, а для фиксации уже принятого решения. Это язык отчёта: «приросло», «выросло», «увеличилось». Политические решения описываются, иногда критически, но почти никогда не «оцениваются» в экономическом смысле — через стоимость, потери, альтернативы.

Голод, репрессии, кризисы в книге упоминаются — и это шаг вперёд по сравнению с позднесоветской историографией. Но они остаются в основном историческими фактами, а не экономическими факторами. Практически отсутствуют попытки оценить их влияние на объемы выпуска, человеческий капитал, долгосрочную производительность, демографию. Читателю сообщают, что произошло, но не чего это стоило.

Во многих местах текст напоминает смесь отчёта и консалтингового executive summary: компетентное изложение, множество фактов, но почти полное отсутствие выводов и предложений по улучшению. Это управленческий способ объяснения реальности — описывать решения и результаты, не проверяя системно альтернативы (потому что целью отчета является не "разобраться что мы сделали не так и как нам надо сделать лучше в следующий раз", а "зафиксировать истину, чтобы внутрифирменные конкуренты не подставили"). Именно это и ограничивает объяснительную силу книги.

Проблема таблиц: плотность без структуры

Методологическая слабость особенно заметна в структуре книги. При объёме почти в 800 страниц в ней удивительно мало таблиц для работы, претендующей на экономическую историю. Я насчитал 18. Почти нет согласованных временных рядов, нет системных таблиц по производительности, реальным зарплатам, потреблению, нет внятных международных сравнений.

В экономической истории таблицы — это не украшение, а основной инструмент мышления. Они заставляют уточнять единицы измерения, сопоставимость данных и динамику. Здесь же данные в основном «растворены» в тексте, из-за чего их сложно сравнивать, проверять и даже удерживать в голове. Возникает эффект плотности без структуры: фактов много, аналитической отдачи — мало.

Речь не идёт о требовании сложной эконометрики. Даже базовые сравнительные таблицы — выпуск на рабочего, реальные зарплаты, потребительские корзины, сравнение с другими странами — радикально усилили бы книгу. Их отсутствие — это не техническое ограничение, а осознанный выбор.

При этом отмечу, что в работе нет критики источников, а это важнейшая проблема при работе с любыми данными по закрытым системам с крайне специфичными способами учета (это я опять же о мясе в убойном весе).

Обещания и результат

Книга прямо заявляет амбициозные цели: объяснить, что собой представляла советская экономика, почему она закончилась именно так и могла ли она развиваться иначе. Это нормальные и важные вопросы. Но для ответа на них необходимо сравнение с конкурентами, сценарный анализ, сопоставление альтернативных траекторий.

Ничего этого в систематическом виде в книге нет. Практически отсутствует обсуждение альтернатив — частичных реформ, смешанных моделей, сравнений с Венгрией, Югославией, экспортно-ориентированными стратегиями. Решения объясняются в рамках собственной логики эпохи, но почти не оцениваются с точки зрения экономической реализуемости альтернатив.

В итоге книга хорошо объясняет, как принимались решения, но избегает вопроса, могли ли быть приняты другие. Самое амбициозное обещание книги остаётся в значительной степени невыполненным.

Сравнительное отступление: вопрос исполнения

Этот недостаток особенно заметен при сравнении с гораздо более узкой и вовсе не экономической книгой, купленной одновременно — «Норвежская кампания 1940 г. Операция „Везерюбунг“» Сергея Патянина.

Военно-историческая работа дешевле, имеет узкую (по сравнению с историей всей советской экономики) тему. И она дает именно то, что обещала. В ней много карт, таблиц, схем, информация структурирована. Её можно читать как книгу, а не «обрабатывать» как отчёт. Сравнение качества работы и уровня уважения к читателю - не в пользу Сафронова.

Понятно, что это не Geirr H. Haarr, но это хорошая обзорная работа. И бумага лучше :)

Ребенок с трудом, но читает эту книгу (ребенку скоро будет 11). "Большая советская экономика. 1917-1991" скорее всего не будет прочитана, не только им, но и более старшими детьми.

Cost/benefit и отсутствие AAR

Если вернуться к работе Сафронова, то с позиции прикладной экономики и бизнеса особенно бросается в глаза отсутствие явного анализа издержек и выгод и, по сути, after-action review. В реальных системах принятия решений неясные критерии успеха и провала — не стилистическая особенность, а путь к системным ошибкам. Решения, которые нельзя оценить постфактум, нельзя и скорректировать.

Парадоксально, но именно это было одной из ключевых слабостей советской экономической системы — и книга во многом воспроизводит это же слепое пятно, вместо того чтобы попытаться решить эту проблему. Рост фиксируется, решения описываются, но альтернативы почти не «оцениваются в цене», а провалы не проходят строгий аналитический разбор.

«Большая советская экономика. 1917–1991» полезна как нарративный обзор и как сборник большого количества фактов. Это обновлённый позднесоветский учебник: более честный, лучше написанный, менее идеологический — но говорящий на том же концептуальном языке, который и привёл к тем самым провалам, о которых книга рассказывает.

С Новым годом!

Прошедшие годы были непростыми — и, увы, не только в математическом смысле.

Пусть наступающий будет легче. А настоящий простой год будет — в 2027-м.

Здоровья, денег и исполнения желаний.

В ленте встретил очередное обсуждение политики. Не написал комментарий.

Хотел написать про экономику, сдержался.

Увидел рассуждение борющейся с угрозой с Востока эмигрантки про ужасы жизни в США. Еще и расизм такой, классический. И классика, «ПыСы: любого, кто скажет "зачем вы там живете" забаню и каммент снесу» в конце поста. Хотел оставить комментарий, сдержался.

А хороший комментарий был бы:

Из недавнего прочитанного, хочу отметить две книги. «Вражеские уроки. Порванный флаг» Павла Леонова и «Гражданская авиация Великобритании» Александра Потемкина.

Первая — куплена на «Планете», краудфандинг, все дела: https://planeta.ru/campaigns/porvatnaflag . Вторая — едва ли не случайно купил на маркетплейсе, решил посмотреть, что есть в серии «Война и мы. Авиаколлекция» нового/неизвестного.

Первая:

Что можно отметить в плюс:

Печать у книги хорошая. Бумага нормальная, не «туалетная», держать в руках не неприятно.
Читается живо и занимательно — это не совсем школьное сочинение и не сухой пересказ.

Что, на мой взгляд, плохо:

Сорвали сроки. Сбор завершили в августе, книгу получил только в декабре.
Формат книги разочаровал. Бумага хорошая, но сам формат — мелкий. Честно говоря, ожидал чего-то ближе к книгам издательства «Остров» про батареи или «Морского наследия» про корабли: больший формат банально приятнее держать в руках.
Схем нет. Карт нет.
Списка использованной литературы нет.
Ссылок на источники — в большинстве случаев — тоже нет.
По сути это набор слабо связанных между собой баек. Я спокойно отношусь к тому, что люди печатают свои блоги, но остаётся вопрос: какое отношение, например, вставки «про Израиль» имеют к Британии?
Общий стиль — не совсем «с ветерком и матерком», но очень близко. Одно название чего стоит.
Редакторской правки, по ощущениям, нет. В некоторых местах приходилось перечитывать, чтобы понять, кто кого, куда и зачем.
Итоговых выводов нет, таблиц нет, структурирования материала тоже почти нет.

Если быть до конца честным, своих денег книга не стоит. Поддерживать автора в дальнейшем, при желании, конечно, можно — но лично я этого делать не буду.

Вторая:

Скажу честно, с редактурой есть проблемы (хотя и не такого уровня, как у предшествующей книги). «Шутки за 200» — постоянны. Отвлечения на тему «вот в других странах был бы судебный процесс, а в Британии — нет». Но даже с учетом этого — небо и земля, если сравнить с предшествующей. Есть история, она разобрана. Есть фотографии и схемы (с картами, как обычно, все сложно, но они есть в каком-то виде). Есть список литературы :)

Рассказ про мирные самолеты, которые связывают мир вместе. Прямо захотелось прочитать про них всех.

И цена. В итоге книга оказалась едва ли не втрое дешевле, чем первая.

Рекомендую.

В пятницу пришла декабрьский номер «Науки и Жизни», в нем — статья про природу в Москве. В основном — птицы.

Сегодня, во время прогулки впервые увидел (и опознал) ополовников (длиннохвостых синиц). Сфотографировать не успел, но все равно — достижение :)

Купил ребенку «HMS Ulysses» на русском.

Помню, что примерно в его возрасте прочитал Маклина. Половину не понял, но эмоции были сильные. Картина Заполярья отложилась.

По пути домой открыл. «Истребитель «москит». «На высоте 450 метров» (понятно, что было 1500 футов). И т.д., и т.п. «Советская школа перевода».

Посмотрел кто переводчик. Кузнецов В.В. https://lavkapisateley.spb.ru/enciklopediya/k/kuznecov- "В 1954 закончил переводческий фак-т ЛГПИ им. А. И. Герцена". Все понятно.

Собрал, что помню из прочитанного/читаемого.

Т.к. много ездил и потом болел, то много легкого чтива :)

1. Абрамов, Давыдов — «Пастыри и постройки. Как устроена жизнь православных приходов» — 2025

Скорее понравилось, но не до конца отредактирована. Очень четко видно, что «проектная книга» (это не претензия, все мы работаем с ограничениями). После того, как получился продукт, надо было отойти в сторону, провести дополнительное исследование и переписать. Не хватает цифр и редакторской правки. Как исследование — интересно.

2. Дж.А.Бейкер — Сапсан — 2025

По совету ув. kiowa-mike купил. Я понимаю, почему она ему понравилась. Это действительно труд, это действительно одна из лучших книг о природе. Но иногда автор (или переводчик) начинает немного любоваться своей речью. И немного обидно читать — сейчас на улице 3-4 часа светлого времени, хочется самому гулять как автор :).

Рекомендую.

3. Sterling E. Lanier — The Peculiar Exploits of Brigadier Ffellowes — 1971

4. Sterling E. Lanier — The Curious Quests of Brigadier Ffellowes — 1986

Абсолютные, беспроигрышные «лютые вины». Не знаю, переводили ли на русский, но на английском — читалось на одном дыхании. Для «лежа с ОРВИ отдыхать» — самое то. Нужно больше таких книг.

5. Stephen Baxter — The Thousand Earths — 2022

Мне понравилось. Часть, что про беженцев, я сначала читал, а потом стал пропускать. Часть же про Джона Хакетта — завораживает, пугает, воодушевляет. Довольно сложно писать про ощущения, охватывающие человека в то время, когда он осознает свое место в бесконечности (относительно него) времени и пространства и темноту, что ждет в будущем.

Самое то, чтобы читать темными вечерами.

6. Talbot Mundy — Jimgrim and Allah’s Peace — 1921

Это хорошая книга. И я понимаю, что это было легкое чтиво. Но как все-таки у нас поменялось понятие «легкое чтиво». Читаешь-читаешь, половина книги прошла — а что случилось? Ну герой едет куда-то, смотрит на Моавские горы (очень красивое описание), много говорит. Действие где?

Пока не дочитал.

7. Alastair Reynolds — Revelation Space — 2000

Очень умная книга. Несколько сюжетных линий. Сложные взаимодействия между людьми.

«Под ОРВИ» открыл, почитал, понял, что не могу. Открыл Ланье. Так что лежит пока.

8. John Marsden — Napoleon’s Stolen Army: How the Royal Navy Rescued a Spanish Army in the Baltic — 2022 (Helion, From Reason to Revolution #62)

Хорошая книга, рекомендую. Малоизвестная история (но она была в одной из книг О`Брайена, про капитан Обри :)). Мне понравилась история испанцев, которые не смогли сбежать от Наполеона. В итоге в 1812 пошли к нам, но в итоге (те кто выжил) смогли сдаться. После чего (я уже забыл фамилию, вроде Голицын) объявил им: «Вы не пленные, Вы союзники нашего Государя». После чего они пошагали в Кронштадт, откуда их англичане вывезли в Испанию.

9. Christopher Knowlton — Cattle Kingdom: The Hidden History of the Cowboy West — 2017

Есть издание на русском, но я читал оригинал. Мне понравилось, всем рекомендую. Не знаю, что с переводом, если что.

10. Andrew Mallinson — The Cretan War 1645–1671: The Venetian–Ottoman Struggle — 2019 (Helion, Century of the Soldier #33)

Всем рекомендую. Большинство из вас знает про эту войну через «следующие производные», когда товарищ рассказывал про осаду Кадии в Сороковнике :)

Очень интересно, очень много информации про флоты Венеции и Османской Империи, про то как воевали и т.п. Очень много думал в процессе чтения. Даже про тезис «Ростислава» про «нужны роты по двести человек» :). У венецианцев (да и в принципе в XVII веке в Европе) роты как раз по 50. Но это требует отдельного разговора.

11. Harold C. Deutsch & Dennis E. Showalter (eds.) — If the Allies Had Fallen: Sixty Alternate Scenarios of World War II — 2012

12. Peter G. Tsouras — Third Reich Victorious: Alternate Decisions of World War II — 2002

Две книжки «легкое чтиво», ничего особенного. Нового нет.

13. Max McCoy — Indiana Jones and the Philosopher’s Stone — 1995

14. Max McCoy — Indiana Jones and the Dinosaur Eggs — 1996

15. Max McCoy — Indiana Jones and the Hollow Earth — 1997

Нормальные, качественные приключения. Видно, что писал «ремесленник» в хорошем смысле. Рекомендую как «книгу в дорогу».

Выживаем сами

Говоря прямо:

На индивидуальном уровне единственный рабочий способ сохранить свою генетическую линию (не рассматриваем варианты Павла и Илона :)) — это вырастить детей, которые проживут, являясь социально активными, достаточно долго для того, чтобы вырастить своих.

Всё остальное — информационнй шум.

Конкретные механизмы, которые радикально повышают шанс того, что ваш род не растворится через три-четыре поколения:

1. Иметь ≥3 детей

Не потому что «большие семьи хорошо», а потому что роды с суммарной рождаемостью ниже 2.0 имеют высокий риск исчезнуть за 3–5 поколений.

2. Поддерживать свою культуру

Семьи, которые передают:

истории,
идентичность,
ритуалы,
объяснение «кто мы»,
чувство принадлежности,

…имеют вероятность межпоколенческого выживания значительно выше, чем «детдомовцы».

Не важно, какая это микрокультура. Важно: целостность и непрерывность.

Харедим, амиши, лестадианцы, старообрядцы делают это через религию. Отметим, что атеизм тоже является формой религии, как и некоторые другие культурные формы, обсуждать которые сейчас не очень принято. Они работают.

3. Выбирать стабильного партнёра и работать над семьей

Линии рушатся через:

разводы,
«один родитель — один ребенок»,
нестабильные связи.

Хаос убивает демографию. Не нужна идеальная любовь. Нужна долговечная пара.

4. Учитывать фертильное окно дочерей

Если у вас есть дочери — у них есть период с 20 до 35 лет.

Если сыновья — их окно шире. Но будем честны — обычно истории про «хорошо женился в сорок» это про случаи «женился второй раз». А это — см п.3.

5. Воспитывать успешных детей

Линии гибнут, если дети:

не могут найти и сохранить работу,
не создают стабильных отношений,
не могут управлять деньгами,
уходят в зависимости,
не умеют жить в обществе и взаимодействовать с другими людьми.

Главный предиктор долгосрочного выживания линии:

дети, которые в достаточной мере компетентны, в том числе в социальном смысле.

Им не нужно быть гениями. Им нужно быть достаточно хорошими.

6. Сохранение семейного капитала между поколениями

Помните тезис про «детдомовцев»? Он касается не только культуры. Избегание межпоколенческого разрушения капитала является хорошим предиктором выживания рода.

Серьезный разговор об этом в условиях большинства регионов и социумов на планете Земля крайне затруднен и печален. Однако, кому-то даже на территории СССР удавалось сохранять «небольшой загородный дом». А кому-то и не совсем небольшой и не совсем загородный.

7. Оставаться в социуме

Род выживает, если он :

достаточно отличается от остальных, чтобы сохранить идентичность и избежать попадания под удар каждого нового «реализуемого риска» («все побежали и я побежал, после чего вымер») , но
достаточно интегрированы в социум, чтобы иметь доступ к потенциальным брачным партнёрам, сетям обмена, новым технологиям и возможностям.

Полная изоляция = инбридинг и застой. Полная ассимиляция = исчезновение.

8. Строить «мини-клан»: братья, сёстры, кузены, друзья

Самый мощный исторический предиктор выживания линии — наличие надсемейных коллективов выживания (кланов):

взаимная поддержка;
экономия ресурсов за счет эффекта масштаба;
мультипликация усилий.

9. Принять, что выживание рода — не гарантировано

Даже при «всех отмеченных пунктах» гарантий — нет. Однако:

Семьи, которые:

имеют 3–4+ детей,
сохраняют сплочённость,
инвестируют в образование,
передают свои ценности,
сохраняют стабильность,

…имеют очень высокие шансы существовать в 2150 году.

Линии, которые:

имеют одного ребёнка,
постоянно ругаются,
полагаются на «систему»,
растворяются в городской атомизации,

…исчезают за 2–3 поколения.

Пока всем семейство лежим с ОРВИ неявного генеза, надо потреблять «легкий культурный продукт».

Попытался Рейнольдса, Revelation Space. Не пошло. Хорошо, но сложно — если бы я мог это читать, я мог бы и работать. Работать же я не могу.

В итоге дошел до Ланье, The Peculiar Exploits of Brigadier Ffellowes. "Самое оно, чтобы читать легко и с удовольствием" :)

Сегодня еще Хищник: Планета смерти / Predator: Badlands. "Норм". Хороший боевик, с победой добра и дружбы над безжалостной корпорацией. В качестве вариант «посмотреть для отдыха» — рекомендую.

Кто выживает: советская воронка, христиане и мусульманские диаспоры

Чтобы понимать, кто выживает, нужно сначала честно посмотреть, кто не выживает.

1. Советско-российская демографическая воронка: модель, которая не воспроизводит себя

Позднесоветский городской житель — один из самых недолговечных культурных типов XX века. У него было всё, чтобы исчезнуть:

секуляризация почти до нуля;
маленькое жильё;
мама и папа на работе (а часто — только мама);
ориентация на карьеру;
нет ни клана, ни общины;
исчезновение большой семьи;
«однодетная норма» уже к 1970-м;
отсутствие религиозного или культурного давления «рожать больше».

Это порождает устойчивый TFR 1.3–1.6. Тип исчезает в течение двух поколений — если только не подпитывается постоянной массовой миграцией из деревни.

Именно поэтому советский “городской человек” держался на плаву только пока шёл постоянный приток сельских жителей. Стоило этому механизму остановиться — и тип исчез. Сейчас Россия живёт в той же модели, только без позднесоветской стабильности.

Это и есть демографическая воронка: форма жизни, которая не способна воспроизвести саму себя.

2. Христианство: как выглядит модель, которая выживает

О христианстве часто говорят как о религии, «которая победила идеями». Это красиво, но неверно. Идеи без людей не побеждают.

Христианство II–V веков взлетело потому что:

запрещало детоубийство;
стабилизировало брак;
обеспечивало взаимопомощь и уход во время эпидемий;
повышало выживаемость детей;
поддерживало городские общины;
давало чуть более высокую реальную фертильность.

То есть — создавало демографическую критическую массу.

А уже потом, когда масса накопилась, стало возможным всё остальное:

политическое давление;
запрет языческих культов;
насильственная христианизация провинций;
уничтожение альтернативных религий.

Да, христианство распространялось в том числе жёстко.

Но насилие — это не двигатель, а инструмент. Он работает только когда за твоей культурой (социумом) есть люди, технологии и экономика.

Если бы у христиан II века был TFR 1.2 — никакие императоры не смогли бы сделать их религией Римской империи. Ну или смогли бы, но не очень надолго.

Это и есть принцип:

«Завоевание требует массы. А масса требует семей.»

3. Мусульманские мигранты на Западе: две траектории

С мусульманскими диаспорами в Европе обычно всё сводят к двум истерическим версиям — «завоюют Европу» или «полностью растворятся». Правда посередине, как обычно.

3.1. Большинство повторяет советскую урбанистическую воронку

Одинаково во Франции, Британии, Германии, Швеции:

первое поколение приезжает с TFR 3–4;
второе падает до 2.0–2.5;
третье спокойно догоняет местные 1.4–1.7.

Это идентично советско-российскому сценарию: город → образование → малое жильё → исчезновение общины → низкая рождаемость.

Большинство мусульманских мигрантов становится обычными европейскими низкофертильными горожанами. Происходит ровно тот же процесс, что и с «лимитой» в России.

3.2. Но есть меньшинство, которое ломает эту схему

Небольшие консервативные общины — часть пакистанской диаспоры в Англии, часть турецкой в Германии, часть сомалийской в Скандинавии — удерживают:

ранние браки;
плотную общину;
эндогамность;
3 и более детей как норму.

Они существуют ровно по тому же принципу, что:

лестадианцы;
амиши;
харедим.

То есть: структура воспроизводства важнее религии.

Но они — меньшинство. Большая часть диаспоры повторяет советскую траекторию исчезновения.

4. Общая формула

Если убрать лишние эмоции, остаётся простая закономерность:

Культуры, которые умеют превращать свои идеи в семейные практики, выживают и растут.

Культуры, которые этого не умеют, держатся до первой остановки миграции — а потом исчезают.

Советская городская культура — пример второго. Христианство ранней эпохи — пример первого. Мусульманские диаспоры в Европе дают обе траектории сразу.

Если руки дойдут, сформулирую практические выводы.

При обсуждении демографии часто возникает ощущение, что текущее состояние — навсегда. Если TFR ниже 2.0, значит «мы все вымрем», «обречены», «обратного пути нет».

Это неверно по двум причинам.

Во-первых, популяция никогда не бывает однородной. Когда люди это признают вслух, разговор обычно скатывается в банальную и унылую формулу: «Грязные мигранты плодятся, хорошие мы вымираем». А условно-либеральный ответ выглядит как: «У всех мигрантов тоже будет демографический переход, расслабьтесь».

Примечательно, что обе стороны в этих «дискуссиях» легко принимают моральную схему «хорошие мы / немножко не такие они». Уровень толерантности, так сказать.

Мы, конечно, «хорошие». И было бы неплохо хоть чуть-чуть научиться себя любить — не заниматься самоедством и самоуничтожением. Но сейчас не об этом.

Группы, которые не играют по правилам демографического перехода

Мы забываем, что есть категории населения, которые выпадают из классической модели — и делают это последовательно.

Их обычно две:

а) Богатые, старые, устойчивые семьи

Европейские аристократические линии, которые пережили индустриализацию и урбанизацию, сделали это не только за счёт земель и капитала, но и за счёт того, что их суммарная рождаемость держалась около или выше 2.0.

Неуспешные просто исчезли — демография не прощает ошибок.

б) Религиозные общины

Это гораздо важнее — и куда заметнее.

Мы привыкли к примерам вроде амишей (TFR ~6), хасидов (6–7), харедим (4.5–7), лестадианцев (3–7). Их число растет в условиях, когда TFR остального населения падает до 1.3–1.8.

Но есть пример куда интереснее — из самой Франции, и прямо из Парижа.

La Famille — французский демографический парадокс

В восточном Париже существует небольшая религиозная группа La Famille, основанная в 1819 году двумя мужчинами — Анри Тибо и Луи Авэ. За двести лет они почти не принимали новых членов извне и до сих пор состоят всего из восьми фамилий.

И — что особенно важно — они сохранились и выросли, живя в плотнейшем мегаполисе. Сегодня численность La Famille оценивается примерно в 3000–4000 человек, почти все — потомки тех самых двух родоначальников.

Посчитать TFR можете сами :)

Большой город меняет людей

У нас, к несчастью, нет длинной памяти. А я ещё помню отголоски разговоров про «рязанские морды» и «понаехало лимиты». Массовое переселение колхозников в Москву и тогда ещё Ленинград абсолютно не нравилось тем, кто успел перебраться раньше. Поговорим же о них, успевших перебраться в столицы до начала послевоенного переселения.

Переехавшие до войны во многом просто вымерли — классическая демографическая история.

Большая дореволюционная или раннесоветская семья переехала в Москву в 1920-е. Потом — война, репрессии, голод. Половина погибла, оставшиеся рожали 1–2 ребёнка.

Следующее поколение — советские «бэби-бумеры» — снова 1–2 ребёнка, часть бездетна. «Миллениалы» — до половины без детей, и их демографическая вахта уже почти завершена.

Так что вся та «первая волна» московских и ленинградских старожилов просто растворилась в городской низкофертильной машине.

Большой город меняет людей (с) :)

И про «лимиту» отдельно

А та самая лимита, на которую советские «бэби-бумеры» так любили жаловаться? Где она? Некоторые персонажи сегодня уверяют, что в отличие от «тех» — тут обязательно появляется модное словечко «новиоп», обычно сигнал того, что текст можно закрывать — после войны в города перебирались «истинно русские люди».

Можно сказать и так. Вот только демография у второго поколения (детей послевоенной лимиты) оказалась не лучше, чем у третьего поколения горожан. Те же 1–2 ребёнка, та же быстрая адаптация к городской модели.

«Происхождение» не спасает. Город сильнее родословной.

И вот мой тезис

Популяции стран не останутся такими, как сейчас. Через одно–два поколения вперёд вырываются те, кто поддерживает высокую фертильность — независимо от текущей численности.

Возьмём Финляндию. Сегодня её общий TFR около 1.3 — исправляться он не собирается. Но совсем другое происходит внутри страны. Сомалийцы приезжают с рождаемостью 3.5–4.0, но уже у следующего поколения в городской среде она падает до примерно 2.5, а нередко — до уровня местных 1.4–1.7. Город перемалывает всех одинаково быстро.

Лестадианцы же — в тех же городах, при тех же ценах на жильё — стабильно держат 3–5 детей. Даже с массовым выходом молодёжи в обычную светскую жизнь их норма остаётся высокой. Есть подозрение, что Финляндия останется во многом белокурой :)

То есть: среда влияет на всех, но культурная норма работает только там, где она есть — и через поколение разница становится огромной.

То же самое видим в США, Израиле. Если не видим в других странах — значит плохо смотрим. И отдельно отмечу, что особенно плохо мы смотрим на Россию.

Через столетие карта будет иной — но не такой, как фантазируют сторонники «нас заменят мигранты», и не такой, как надеются либералы, ожидающие автоматического демографического перехода.

Демография нелинейна. Будущее делают не те, кто громче говорит, а те, кто рожает больше.

Я не фанат Пряникова, хотя уважаю его за «успешность» и отсутствие лишней жестокости. Но как индикатор того, что люди читают и обсуждают, он полезен.

Перед нами таблица доходов домохозяйств в неизменных рублях 2023 года. Методологических вопросов хватает — как учитывались неплатежи 1990-х, насколько корректна дефляция, куда отнесена «натуралка». Но даже со всеми оговорками общая динамика видна очень чётко.

1. Масштаб обвала 1998 года. Кризис 1998-го был по скорости резче, чем 1989–1993, и при этом почти забыт. Средний доход домохозяйства упал примерно вдвое. 1997-й только показал первый рост — и всё рухнуло назад.

2. Рост в «нулевые» был, но не взрывной. Да, по сравнению с 1990-ми доходы выше, но не многократно. Срабатывает эффект «дна»: когда в 1998-м доходы упали к уровню физиологии, любой небольшой рост субъективно ощущается как серьёзное улучшение, хотя сама структура экономики почти не меняется.

3. Почти двадцатилетнее потерянное время. Как когда-то всё сравнивали с 1913 годом, так скоро будем сравнивать с 2013-м (которого достигли в 2008). «Сами, все сами».

4. Локальный максимум 2019 года — странный. По сравнению с 2008 и 2014 годами статистика показывает пик, который субъективно совсем не ощущался. Это объяснимо: росли внутренние перекосы — цены на жильё, падение доступности импорта, расширение рентных зон, укрепление «интересов особых групп». Таблица фиксирует номинал, а не качество дохода. Но, повторюсь, это субъективная оценка.

5. Главное — доля государственных трансфертов. В 1994 году — около 18,5%. В 2023 году — уже примерно 30%. Рост в полтора раза. И это значит одну простую вещь: треть дохода домохозяйства приходит от государства, даже если убрать неденежные трансферты.

Что это всё означает

Мы сейчас вообще не о военных расходах и не о «геополитических издержках». Важны, но не они задают форму кривой. Формирует её демография. Демография — это судьба. Именно демографический переход когда-то остановил европейскую экспансию в Африке куда надёжнее, чем ужасы двух мировых войн.

Перед нами — не «перекормленное социальное государство», а застывшая социально-демографическая модель, напоминающая южноевропейскую:

много пожилых,
мало молодых,
высокая доля пенсий и трансфертов,
слабое обновление рабочей силы,
растущая зависимость домохозяйств от перераспределения, а не заработка.

Она кажется устойчивой, но на самом деле хрупкая: держится, пока бюджет вытягивает. Когда перестаёт — происходит не взрыв, а длительное институциональное выветривание.

Как ломаются хрупкие системы

«Краха цивилизации» не будет. Будет сползание, без дна:

растущие обязательства вытесняют инвестиции;
образование, медицина и инфраструктура тихо деградируют;
частный сектор переходит в оборонительную модель;
наиболее рациональные акторы борются не за рынки, а за доступ к распределению.

Мы не говорим про «мораль», «что хотят элиты» и т.п. Это институциональное сжатие — логичная адаптация к экономике с низкой динамикой.

В конце возникает фискальная стена: обязательства растут, база — нет. Кризис - внутренний, как Греция 2010-х или Аргентина 2001-го.

Что бывает после “выгорания”

Три возможных траектории.

A. "Правильный запад" (условно Nordics)

Реформа пенсий, повышение возраста выхода на пенсию, обрезание льгот, ставка на образование и экспортную экономику, чистка институтов. Работает — но демографию не исправляет. Балтия это показывает идеально: институты улучшаются, экономика лучше многих, а демографическая яма остаётся.

B. Централизованный индустриальный рывок ("как в Китае")

Директивный кредит, промышленная политика, госинвестиции, сжатие потребления (в том числе через обрезание льгот и пенсий). Это может дать рост — но не гарантирует. Даже Китай сейчас не демонстрирует автоматического «победного» сценария: рост замедляется, долги давят, экспорт ограничен, демография проваливается. И лично я бы не стал ставить деньги на то, что Пекин неизбежно выиграет транстихоокеанское соперничество. А ему победа необходима.

C. Южноевропейский цикл

Кризис → стабилизация через половинчатые реформы → небольшой подъём → новый кризис. Ничего не обваливается окончательно, но и не растёт.

И да — о терминологии

К несчастью, значительная часть терминов, которые мы используем (stagnation, redistribution traps, demographic drag, brittle systems), англоязычные, и их приходится адаптировать к русскому. А я не филолог, увы. На английском текст получается понятнее и чище.

Потом попытаюсь описать «что будет дальше», если руки дойдут. «Все не так однозначно», если смотреть дальше одного поколения вперед.

В целом — инфернальненько. Вчера прошел по музеям (МЖД, «Моторы войны», Поклонная гора), так со светом на улице было хуже, чем сейчас за окном. А уступить Петербургу в конце ноября — это надо суметь.

Времени разбирать фотографии полностью нет, так что вот всякая мелочь:

Некий деревянный домкрат XIX века.

Часть 110-го.

Ха-го и Ке-ну (с башней от Чи-ха, говорят, что это не оригинал, а «соответствующее оригиналу сочетание корпуса Ха-го и башни от Чи-ха»)

Не сдержался, и купил себе легкого чтива.

Вся планета лежит с больной головой от бомбардировки солнечным ветром
«Все» (ну не все, конечно, но Вы поняли :)) смотрят полярное сияние
Мы: сплошная облачность на неделю.

Вот так всегда :)

Запишу для будущего.

1. Когда мы оцениваем популяцию по среднему возрасту (все эти разговоры "в РФ средний возраст 41" и т.п. (цифры не проверяю, пишу по памяти)), постоянно забывается, что:
а) Мнение детей и молодежи не учитывается. На фоне нашего общества бездетный Януш Корчак - образец любви и заботы о подрастающем поколении.
б) Большие города больше влияют на "коллективный разум" общества, а они сдвинуты "в старость".
в) Национальные и религиозные меньшинства с высокой фертильностью меньше представлены в "коллективе" (мы не в Израиле).
г) Про правящую группу и ее возраст все и так все понимают. Сколько Трампу лет?

Соответственно, общество ориентируется не на "41 год", а на значительно более старого "среднего гражданина" (вернее гражданку). Это нужно учитывать.

2. В рамках отката будет много интересного в части отношения к пожилым.
С одной стороны общество будет стареть и дальше, с другой - откат неизбежен.

Кроме этого, есть целый ряд творческих решений, связанных с оптимизацией распределения активов между разными элементами общества (с т.з. правящего класса) (если совсем просто - принудительный перевод банковских вкладов лиц старше ХХ лет на "безопасный счет" и массовый выкуп жилья с пожизненной рентой), так что возможно мы увидим много нового. Причем все в технократическом стиле, как у нас принято.

Дорогие коллеги по ЖЖ!

Скоро Новый Год. Желающие получить открытку — пишите мне, будьте добры.

Profile

dmitriyandreev

January 2026

S	M	T	W	T	F	S
				1	2	3
4	5	6	7	8	9	10
11	12	13	14	15	16	17
18	19	20	21	22	23	24
25	26	27	28	29	30	31

Syndicate

Page Summary

Style Credit

Style: Neutral Good for Practicality by timeasmymeasure

Expand Cut Tags

No cut tags

Page generated Jan. 20th, 2026 11:20 am

Recent Entries