Demography is Destiny, pt.3

[dmitriyandreev]

 Кто выживает: советская воронка, христиане и мусульманские диаспоры

Чтобы понимать, кто выживает, нужно сначала честно посмотреть, кто не выживает.

1. Советско-российская демографическая воронка: модель, которая не воспроизводит себя

Позднесоветский городской житель — один из самых недолговечных культурных типов XX века. У него было всё, чтобы исчезнуть:

• секуляризация почти до нуля;
• маленькое жильё;
• мама и папа на работе (а часто — только мама);
• ориентация на карьеру;
• нет ни клана, ни общины;
• исчезновение большой семьи;
• «однодетная норма» уже к 1970-м;
• отсутствие религиозного или культурного давления «рожать больше».

Это порождает устойчивый TFR 1.3–1.6. Тип исчезает в течение двух поколений — если только не подпитывается постоянной массовой миграцией из деревни.

Именно поэтому советский “городской человек” держался на плаву только пока шёл постоянный приток сельских жителей. Стоило этому механизму остановиться — и тип исчез. Сейчас Россия живёт в той же модели, только без позднесоветской стабильности.

Это и есть демографическая воронка: форма жизни, которая не способна воспроизвести саму себя.

2. Христианство: как выглядит модель, которая выживает

О христианстве часто говорят как о религии, «которая победила идеями». Это красиво, но неверно. Идеи без людей не побеждают.

Христианство II–V веков взлетело потому что:

• запрещало детоубийство;
• стабилизировало брак;
• обеспечивало взаимопомощь и уход во время эпидемий;
• повышало выживаемость детей;
• поддерживало городские общины;
• давало чуть более высокую реальную фертильность.

То есть — создавало демографическую критическую массу.

А уже потом, когда масса накопилась, стало возможным всё остальное:

• политическое давление;
• запрет языческих культов;
• насильственная христианизация провинций;
• уничтожение альтернативных религий.

Да, христианство распространялось в том числе жёстко.

Но насилие — это не двигатель, а инструмент. Он работает только когда за твоей культурой (социумом) есть люди, технологии и экономика.

Если бы у христиан II века был TFR 1.2 — никакие императоры не смогли бы сделать их религией Римской империи. Ну или смогли бы, но не очень надолго.

Это и есть принцип:

«Завоевание требует массы. А масса требует семей.»

3. Мусульманские мигранты на Западе: две траектории

С мусульманскими диаспорами в Европе обычно всё сводят к двум истерическим версиям — «завоюют Европу» или «полностью растворятся». Правда посередине, как обычно.

3.1. Большинство повторяет советскую урбанистическую воронку

Одинаково во Франции, Британии, Германии, Швеции:

• первое поколение приезжает с TFR 3–4;
• второе падает до 2.0–2.5;
• третье спокойно догоняет местные 1.4–1.7.

Это идентично советско-российскому сценарию: город → образование → малое жильё → исчезновение общины → низкая рождаемость.

Большинство мусульманских мигрантов становится обычными европейскими низкофертильными горожанами. Происходит ровно тот же процесс, что и с «лимитой» в России.

3.2. Но есть меньшинство, которое ломает эту схему

Небольшие консервативные общины — часть пакистанской диаспоры в Англии, часть турецкой в Германии, часть сомалийской в Скандинавии — удерживают:

• ранние браки;
• плотную общину;
• эндогамность;
• 3 и более детей как норму.

Они существуют ровно по тому же принципу, что:

• лестадианцы;
• амиши;
• харедим.

То есть: структура воспроизводства важнее религии.

Но они — меньшинство. Большая часть диаспоры повторяет советскую траекторию исчезновения.

4. Общая формула

Если убрать лишние эмоции, остаётся простая закономерность:

Культуры, которые умеют превращать свои идеи в семейные практики, выживают и растут.

Культуры, которые этого не умеют, держатся до первой остановки миграции — а потом исчезают.

Советская городская культура — пример второго. Христианство ранней эпохи — пример первого. Мусульманские диаспоры в Европе дают обе траектории сразу.

Если руки дойдут, сформулирую практические выводы.